Вечером в компании с родной сестрой той бутылки, которую мы так классно распили днём, я анализировала свои чувства… Конечно же, я ни на йоту не сомневалась, какого именно плана интерес питаю к Юле. Что уж тут гимназистку из себя строить, когда и так уже тысячи раз всё передумано и переговорено… про себя… Хотя многие гимназистки - те ещё штучки, мне ещё десять раз фору дадут…
Вообще говоря, я прекрасно знала, по какому плану обычно развивались сценарии всех моих влюблённостей. Как правило, этого человека я знала, и знала довольно давно, как минимум полгода. В это время шёл, конечно, какой-то латентный интерес, не до конца осознаваемый мной самой, где–то на уровне фона (обычно, последние месяца два–три). Потом происходил вдруг какой-то переворот, наступал такой миг, когда я чётко говорила себе: «Да, в этого человека я влюблюсь». Я всегда могла сказать день, а если постараться, то и припомнить время (плюс–минус полчаса), когда я приняла это решение (по крайней мере, в период влюблённости, потом, конечно, подзабывалось). Всё, дальше роман развивался по законам классики жанра (невзаимная любовь). Правда, был один случай, когда я поняла, что влюблюсь в человека в самый же первый день, через сорок минут после того, как впервые его увидела, но всегда, всегда сначала было осознанное, и моё, МОЁ решение, а потом уже всё остальное… Так было и в этот раз. Конечно, я знала, когда зародился этот интерес. В тот день в кафе, когда они зашли туда, как промокшие котята, а я побежала встречать Ольку… суку-Ольку, которая меня бросила… И так ведь было уже не раз – конец одного чувства становился тут же началом другого, иногда, как в этот раз, они совпадали с точностью до одних суток, а иногда даже до нескольких часов, и шли сразу непосредственно одно за другим…
Я в пятом классе… У меня преподаватель русского языка и литературы – женщина лет тридцати пяти. Она ходила к остановке той же дорогой через парк, что и я, и так получалось, что иногда я шла сразу после неё, шагах в двадцати. Она носила белое, с чёрными вкраплениями, обтягивающее пальто, и мой взгляд концентрировался на её чуть выступающей пятой точке. Конечно, это было латентное, практически не осознаваемое мной чувство. Пишу «практически», потому что кое-что я уже тогда знала и понимала, не могла не понимать. Да что там говорить, если я с семи лет занималась онанизмом, а с девяти мечтала о девушках – прекрасных принцессах, живущих в подводном царстве в больших раковинах… я открываю их и занимаюсь с девушками сексом, причём как мужчина. А затем мне попалась статья в научном журнале, что существует так называемая детская гомосексуальность, которая проявляется как раз в семь–девять лет. Не помню, что там говорилось насчёт того, нормально это или нет, зато хорошо помню, как днём в мае мы ехали на машине (Жигули, четвёрка, цвета морской волны) на дачу и на просёлочной дороге я решила про себя – если мне нравятся девушки, значит, я лесбиянка. Мне девять лет и я понимаю, что я лесбиянка. Это решение не вызвало во мне никакого внутреннего протеста. Вернёмся в пятый класс. С учительницей сразу начался конфликт (по–моему, односторонний, то есть с моей стороны, как тоже не раз бывало в дальнейшем) – что–то она придиралась к моим сочинениям. Мне всегда трудно первой сказать человеку «здравствуйте», так было и тогда. Я проходила по улице мимо неё и не могла поздороваться. Знаю, что она это замечала, но никак не реагировала. И вот однажды (это было сразу после поездки нашей параллели в цирк вместе с ней) я поздоровалась с ней на улице и она мне ответила! Помню, я тогда была просто счастлива. Вскоре всё наладилось. Уже в шестом классе по русскому и литературе у меня было круглое отлично и меня даже освободили от годового экзамена по русскому, хотя в пятом классе во всех четвертях было четыре. На такой же волне успеха прошёл седьмой класс. Наступил восьмой. Среда, 8 сентября. Мы в кабинете ИЗО на четвёртом этаже, этот кабинет расположен выше всех школе. Она отдаёт мне журнал и говорит, что завтра её не будет, и что надо что–то сделать… Я спешу, поэтому не слушаю, хватаю журнал и бегу вниз, забывая попрощаться… Это был последний раз, когда я видела её в школе… Буквально через час я еду на трамвае записываться в кружок, где я встречу свою первую любовь, которую впервые увижу уже сегодня… Конец декабря. Мы нашим кружком (точнее клубом) работаем на новогодних ёлках во Дворце Творчества Детей и Молодёжи (где клуб и находится), я играю крыску Лариску у Шапокляк. Среди мельтешащего в хороводе народа замечаю её…
– Ира, ты что тут делаешь?
– Да я тут работаю…
Вижу её дочку – полноватую девочку, мою ровесницу… Что ещё можно сказать…
После представления бешусь как ненормальная, играем с девчонками в коридоре с попрыгунчиком… Нам раздали новогодние наборы конфет – зарплату… именно в тот вечер появился первый интерес к человеку, который стал моей первой любовью. Правда, чётко я осознала это ещё через полгода. Однажды в июне на даче я сказала себе: «Мне четырнадцать лет и знаю, что такое любовь – это когда больше всего на свете ты хочешь быть вместе с любимым человеком».

У меня, конечно, и раньше были увлечения, которым не суждено было перерасти во влюблённость. Определялось это количеством времени в неделю, проведённым вместе с объектом моего интереса. Так, если количество времени в неделю в момент зарождения интереса было строго больше двух единиц (уроков, пар, часов) в неделю, затем на протяжении двух–трёх месяцев не менялось, потом на временной промежуток в два, два с половиной месяца (обычно, это было время каникул) резко падало до нуля и потом снова шло вверх, но уже не поднималось выше одной единицы в неделю, то вероятность того, что у меня к этому человеку возникнут более чем дружеские чувства, была очень велика.
Я решила заняться элементарными арифметическими подсчётами: в одиннадцатом классе у меня два урока в неделю, следовательно, всё вроде бы нормально, я спасена, можно ни о чём не беспокоиться, как тут же схватилась за голову – я же теперь у них классный руководитель, а это означает добавление целых сорока минут классного часа в понедельник. Но мудрое школьное руководство, дабы не заставлять детишек сидеть по понедельникам на час дольше, сделало длительность всех уроков в понедельник по сорок минут, следовательно, классный час можно считать полноценной временной единицей, и в неделю тогда получается… получается… стойте, стойте, это же что–то не то получается…
А получалось всё предельно просто: 2+1=3… 3!!!!!
Да, следовало признать – я влюбилась в свою ученицу. Хотя влюбилась – это громко сказано, в один день такие дела не делаются, но предпосылки к этому есть, и ещё какие! Но ведь я и раньше предполагала, да что там предполагала, да я с пятнадцати лет мечтала о романе со своей ученицей. Но одно дело – фантазии, другое – общение с живым реальным человеком. И что теперь делать? Уволиться? Я, конечно, могу, но так как я предполагала, что могу влюбиться, следовательно, знала, на что шла. И что я в таком случае предполагала делать? Что предполагала… Да ни хуя я не предполагала, только отмахивалась, да отбрыкивать. В любом случае если я перейду в другую школу, то никто не может гарантировать, что там такой истории не произойдёт. Следовательно, нужно либо завязывать с профессией преподавателя, либо… А что, собственно, «либо»? Знала, на что шла? Знала. И даже хотела, чтобы это произошло, не так ли? Так. Ну значит, что хотела, то и получила, ко мне какие вопросы? Давай теперь сама со всем этим и разбирайся…
Будем рассуждать логически. Ни одна из моих влюблённостей не была взаимной (та же Ольга стала встречаться со мной только после того, как разругалась со своим Стасом, и я тут подвернулась под руку). И ничто не даёт права предполагать, что в этом случае меня ждёт исключение. Значит, если я влюбилась Юлю, то она будет равнодушна ко мне. И это плюс. Огромный плюс. Это многое упрощает. Следующее, что мне нужно сделать – ограничить наши контакты. Если нет возможности сделать это физически, то нужно постараться хотя бы психологически – не смотреть в её сторону, говорить только по делу и вообще по возможности обращать на неё как можно меньше внимания.
Вообще, странно, что я так быстро в неё влюбилась. Обычно между двумя моими влюблённостями проходит как минимум полгода. И это нисколько не противоречит тому, что я говорила насчёт совпадения их конца и начала по времени. Это всегда было только зарождение интереса, влюблённость приходила намного позже. Хотя, тут же поправила себя я, ведь и сейчас всё точно так же, то, что я чувствую – это просто интерес. Но раньше этот процесс происходил неосознанно и анализировался лишь постфактум.